Я и джаз родились вместе.

Когда я выстрелил из старого отцовского револьвера 38-го калибра, этот выстрел затмил пальбу того парня из маленького шестизарядника. Он прогрохотал над трескотней фейерверков и громкими звуками джаза доносившемися из дешевых забегаловок вдоль по улице. В общем-то это была целая очередь.

Это было в канун Нового 1913 Года. И Новый Орлеан был в приподнятом настроении празднуя и гуляя так, как он привык, шумно и весело. Когда эта старая пушка прогрохотала у меня в руке, гуляющие на улице остановились и уставились на меня. Их была целая толпа. Они замерли в нерешительности на мгновение, а потом расхохотались. Они долго смеялись и пошли дальше, пожелав "Счасливого Нового Года". Наверняка я показался им смешным маленьким мальчиком с большим наганом в руке, до полусмерти перепуганый всем тем шумом, который наделал.

Однако, самое смешное было не в этом, а в том, чем все обернулось. Потому, что тот выстрел, я верю, стал началом моей карьеры. Он изменил мою жизнь, и дал мне тот самый "большой шанс". За 20 с лишним лет, которые прошли с тех пор, я думаю, выступил, почти, по всему миру. Я выступал перед прицем Уэльским, новым королем Эдвардом и его братом, герцогом Йоркским, наследной принцессой Италии и многими другими знаменитыми людьми. Я выступал с моими оркестрами в Париже и Копенгагене, в Брюсселе и Женеве, в Вене и Нью-Йорке, в Чикаго, Голливуде и многих других местах. Но когда мне выпадало несколько свободных минут во всей этой беготне, я остановливался и спрашивал себя: "Луис, как все это могло случится с тобой?" И я всегда мысленно возвращаюсь к тому вечеру перед Новым годом, и к тому, что последовало за ним. Я был отправлен в тюрьму.

***

У каждого человека есть запах, который нравится ему больше всего, и он во многом определяется тем, что ему нравилось в детстве. Самый прекрасный запах для меня - это аромат магнолии, когда она цветет поздней весной в Луизиане. Эти большие белые цветы волнами источают свой аромат. Они распространяют его в теплом воздухе, он растекается по всем окрестностям и неделями висит в воздухе, тяжелый и сладкий. Этот запах магнолии - мое самое раннее воспоминание о доме.

В то время мне было около пяти лет. Я жил с моим отцом, матерью и младшей сетрой Беатрис (мы звали ее Мама Люси) на задворках Нового Орлеана. Это было что-то вроде пригорода имевший название Джеймс Элли.

Моя мама была хорошей и привлекательной женщиной. Ее бабушка и дедушка были рабами. А сама она родилась в маленьком городе Бют, в пятидесяти милях от Нового Орлеана, штат Луизиана. Она попала в Новый Орлеан маленькой девочкой. А когда подросла стала работать прислугой в одной аристократической белой семье. Они звали ее Мэри-Энн. Она была частью их семьи, и помогала им воспитывать детей пока они не выросли. Она познакомилась с моим отцом в Новом Орлеане. Его звали Уильям. Он работал на сипидарной фабрике. Мой отец умер всего несколько лет назад. Но его мама жива до сих пор. Сейчас она уже очень старенькая. Я думаю ей лет девяносто, а может и больше. Я навестил ее недавно, когда был в Новом Орлеане. Она была хорошей поварихой и готовила вкусное печенье. Однако мне кажется, что мои родители не были счастливы. Они поженились, когда матери было всего пятнадцать лет.

Я родился 4 июля 1900 года. Моя сестра родилась двумя годами позже. Когда мне было пять лет, мои мама и папа развелись, и моя мама отправила меня и "Маму Люси" в город к бабушке. Она была очень старой леди и я помню ее белые волосы. Мы переехали на угол улиц Либерти и Пердидо, в место, которое называлось Третий Район.

Какие там были плохие дети! Ой-ёй-ёй! Они слонялись по улицам до ночи и всегда играли в кости и дрались. В скором времени я пошел по тому же пути и моя мать пыталась беседовать со мной, чтобы я был лучше. Она говорила мне, чтобы я не воровал, и я никогда не делал этого. Я постоянно дрался с кем нибудь из этих ребят. Но я прогонял этих "королей" восвояси так, что вскоре они оставили меня в покое. Почти. По мере того как я рос, я научился не ввязываться в драки. И еще я стал ощущать, что музыка - это мое. Новая музыка, под названием джаз появлялась повсюду. Тогда ее еще называли "джасс".

Некоторые из моих друзей любили петь. Так теплыми вечерами мы спускались к Миссиссиппи, садились на причал и пели. Затем мы могли скинуть с себя одежду и плавать туда и обратно вокруг банановых лодок. Мы были готовы плавать все время. Когда мы плавать мы снова пели. Так прошли многие вечера моего детства и я уверен сейчас, что это был лучший способ провести их, так как это уберегло меня от многих бед.

Когда мне было тринадцать лет, я сколотил квартет с тремя лучшими поющими мальчишками из своей округи. Поверьте мне. Мы были "поющими болванами". Без шуток! Мы пели новые джазовые песни.

Мы обычно обходили все злачные места Нового Орлеана, возле больших отелей, на которых смонтировано архитектурное освещение, ночных клубов и даже "хонки-тонкс" - дешевых баров, или "джиновых мельниц", как их тогда называли. Мы пели для публики и затем пускали по кругу шляпу. Мы пели новые джазовые песни и учились как петь их "позажигательней". Пенсы, пяти- и десятицентовые монеты катились в нашу маленькую шляпу. После выступления мы считали их, делили и это была прекрасная возможность отдать их нашим матерям. Моя мать заботилась о моей сестре Люси и мне с тех пор как мы переехали в Третий Район - это продолжалось восемь лет. Сейчас я сам могу позаботится о них. Все это продолжалось до того вечера на кануне Нового 1913 Года. Наш квартет имел "бешенную энергию", как мы это называли. Город веселился и мы хорошо знали, что это отличный шанс заработать, пока ночь не кончилась.

Как я говорил, Новый Орлеан взрывается от шума в канун Нового года - они стреляют из всего, что есть под рукой. У моей матери был старый револьвер 38-го калибра. И когда подошло время Нового года она его припрятала потому, что знала, что с ним я ввяжусь в какую либо непрятность. Каким то образом я нашел его и в ту самую ночь, когда наш квартет пел на углу улиц Пердидо и Рампарт а мимо проходил мальчишка стреляя из своего маленького шестизарядника. И я сказал своим ребятам:-"Смотрите, сейчас я ему покажу!"

И я действительно ему показал! Через минуту или чуть больше после того как я выстрелил, седовласый детектив подошел ко мне сзади и схвативши меня сказал:-"Ты арестован!" Люди, которые смеялись надо мной ушли дальше по улице, и уже не видели этого.

Я знаю, что множество людей, которые добилсь успеха в жизни, всегда говорят, что своим успехом они обязаны своей тяжелой судьбе - чем тяжелее, тем лучше. Я думаю, что иногда это правда, иногда нет. Но я верю, что корни моего успеха восходят к тому времени, когда я был арестован как своевольный мальчишка тринадцати лет. Потому, что из-за этого я перестал носиться туда-сюда и начал хоть что-то учить. Но самое главное, я начал учиться музыке.

Дом для беспризорных мальчиков был похож на тюрьму, но это была не обычная тюрьма. Мальчики носили робу всю неделю, и только в воскресенье мы могли снять ее. И конечно, нам следовало выполнять приказы. Поверьте мне, сначала это было для меня очень тяжело, так как я был свободным ребенком и всегда делал то, что я хотел. Но время шло и привыкал.

Сейчас я вспоминаю эту школу так же как другие вспоминают коледж, в котором они учились. И когда бы я не возвращался в Новый Орлеан, я всегда навещаю этот Дом и привожу подарки для детей. Я говорю, чтобы они учились и хорошо себя вели. Что они никогда не пожалеют, что попали сюда, но однажды будут очень счастливы, так же как и я.

Через некоторое время я так привык к Дому, что совершенно забыл о проказах. Когда другие ребята начинали дразнить меня, я относился к этому спокойно. У меня очень большой рот. Они старались уязвить меня именно в этом, и прозвали меня Гэйтмаут или Сачелмаут. И это прозвище Сачелмаут пристало ко мне на всю жизнь. Разве, что только сейчас оно превратилось в "Сачмо" - "Сачмо" Армстронг.

В общем, в Доме был маленький оркестр, состоявший из старших мальчиков. Но мне и в голову не могло прийти, что когда нибудь я буду в нем играть. Я любил петь. Но я не занимался музыкой на столько серьезно, чтобы играть на музыкальном инструменте. Это случилось не скоро. Но когда это произошло, это стало одним из вашнейших событий в моей жизни.

17.09.2006 © "О Луи Армстронге по-русски"